Рах каждый день просыпается с одной мыслью: этот город слишком тесный для него. Маленькие улицы, знакомые лица, одинаковые разговоры — всё это давит, как старый свитер, который давно пора выбросить. Ему двадцать три, и он уже чувствует, что время утекает сквозь пальцы. Единственное, что держит его на плаву, — музыка. Свои треки он пишет ночами, записывает на телефон, прячет в наушниках от чужих ушей. Но скоро всё изменится. Через месяц у него будет сольный концерт. Первый настоящий. Тот, после которого можно будет сказать: я сделал это.
Грех всегда рядом. Они знакомы с детского сада, вместе курили первые сигареты за гаражами, вместе попадали в неприятности. Грех постарше, покрепче, и в его глазах всегда читается что-то хитрое, словно он на два хода впереди всех. Именно он первым сказал Раху: «Берись за дело по-настоящему, брат. Без связей и без денег тут никто не взлетит». И Рах поверил. Они начали искать выходы на людей, которые решают, кому светить, а кому оставаться в тени. Сначала это были мелкие договорённости, потом суммы стали больше. Раху нравилось ощущение, что он наконец-то двигается вперёд. Концерт приближался, билеты раскупались, в районе уже шептались про «того пацана, который рвёт».
Но чем ближе дата, тем сильнее тянет назад. Люди, которые дают деньги на аренду зала и рекламу, начинают звонить чаще. Их голоса спокойные, почти дружеские, но за этой мягкостью чувствуется сталь. Они хотят, чтобы Рах вставил в сет-лист пару нужных строчек. Ничего сложного, просто намёк, благодарность «старшим товарищам». Потом просят познакомить с кем-то из зала. Потом ещё что-то. Каждый раз Грех повторяет одно и то же: «Это нормально, все так делают. Пройдёт концерт — и свободен». Рах молчит. Он смотрит в потолок своей комнаты и думает: а правда ли свободен?
Иногда по вечерам он включает старые записи — те, что делал один, без чужих советов. В них нет лоска, нет правильного бита, зато есть что-то настоящее. Голос дрожит, слова цепляются друг за друга, но именно там он узнаёт себя. А в новых треках, которые нравятся продюсерам, он всё чаще ловит себя на мысли, что читает чужие слова. Не свои. Не совсем свои.
Концерт уже через две недели. Афиши висят по всему району, в инстаграме сотни сторис с его фоткой. Люди пишут, что ждут, что верят. Рах сидит на подоконнике, крутит в руках зажигалку и пытается понять, чего он хочет больше всего. Уехать отсюда и начать всё с чистого листа? Остаться и доказать, что можно пробиться честно? Или просто взять то, что дают, и не задавать лишних вопросов? Ответа пока нет. Но он чувствует: этот выбор уже не только про музыку. Это про то, кем он станет через год, через пять, через всю оставшуюся жизнь.
Грех звонит каждый вечер. Спрашивает, всё ли в порядке, не передумал ли. Рах отвечает коротко: «Всё нормально». Но внутри всё громче звучит другой голос. Тот самый, который когда-то заставил его взять в руки микрофон и начать писать. И этот голос сейчас шепчет: если промолчишь сейчас — потом уже не отмолчишься никогда.
Читать далее...
Всего отзывов
0